Мы - литературно-центрическая нация. У нас литература прошлого была всем: историей, социологией, политикой, религией... Русская литература пробуждала в человеке сознание, била в колокол, пыталась понять, что делать и кто виноват. На переднем крае литературного процесса ярко бушевал Дмитрий Писарев. Исполнилось 170 лет со дня его рождения.
 
В середине XIX века царскому режиму смело бросил вызов Дмитрий Писарев. Он стал кумиром и властителем дум своего поколения, да, <...> и последующего. Вересаев восторженно писал о нем: «Писарев, Писарев! Он указал мне истинное счастье!.. Счастье заключается не в одном сознании исполненного долга и чистой совести... Сознательное наслаждение жизнью - работать мыслию, насколько хватает сил, не замыкаться в узкую специальность, приобретать всесторонние сведения, работать над собой, не заглушать никаких сомнений, никаких вопросов, пока не добьешься их разрешения...» Писарев задавал постоянно вопросы, «проклятые вопросы».
 
В советское время наследие Писарева раскладывали по полочкам: за революцию - превосходно; пропагандировал дарвинизм и естественные науки - тоже годится; был атеистом - просто здорово. Вот только одна неувязочка: был ниспровергателем Пушкина да еще выступал с какой-то туманной теорией «разумного эгоизма». Сам Писарев утверждал, что «...мыслящий исследователь вглядывается в памятники прошлого для того, чтобы найти в этом прошедшем материалы для изучения человека вообще, а не для того, чтобы погрозить кулаком покойнику Сидору или погладить по головке покойника Антона».
 
Дмитрий Иванович Писарев родился 2 (14) октября 1840 года в селе Знаменском Елецкого уезда Орловской губернии в небогатой дворянской семье. Отец будущего критика Иван Иванович, драгун, вышедший в отставку, воспитанием сына не занимался, перепоручив это жене Варваре Дмитриевне, урожденной Даниловой, женщине очень широких культурных интересов. Благодаря ей в доме Писаревых царил настоящий культ знаний. Мать страстно любила сына и стремилась сформировать из него человека исключительных способностей. В три года Писарев уже знал азбуку, в четыре - читал по-русски и по-французски. В восемь лет начал учить немецкий, а в десять - с большим интересом изучал «Историю тридцатилетней войны» Шиллера. Мать всячески поощряла его литературные наклонности, и Писарев, будучи еще мальчиком, пытался писать романы и вел дневник на французском языке.
 
<…> в юном Писареве развивали творческую личность, а с другой стороны, он находился в положении «вечного дитяти», в тисках мелочной опеки и под гнетом деспотизма как матери, так и отца. Им постоянно руководили и требовали от него отчета за все поступки и проступки, и этот семейный пресс был порою невыносим для тонкой и нервной натуры Писарева, недаром его домашнее прозвище было - «хрустальная коробочка». <…> Писарев рос изломанным и весьма противоречивым человеком. Окончил 3-ю петербургскую гимназию с серебряной медалью, далее учился в Петербургском университете на историко-филологическом факультете.
 
Будучи студентом, Писарев выбрал журналистику в качестве основной жизненной дороги и дебютировал в журнале «Рассвет», в журнале «наук, искусств, литературы для взрослых девиц».
 
В 1859 году Писарев дебютировал как литературный критик. Писал рецензии, занимался научной популяризацией, целиком погрузился в «царство мысли», но при этом в своих писаниях сеял «ядовитое зерно скептицизма», не доверял авторитетам и пытался сам найти истину. В своих работах, посвященных древнему римскому обществу, находил параллели и ассоциации с окружающей действительностью <…>. История для Писарева стала материалом для публицистических комментариев и иносказаний. Довольно быстро идейные воззрения приобрели радикальный характер. Он перешел от академической аналитичности к злободневной журналистике.
 
Работа «Схоластика XIX века», опубликованная в мае 1861 года, принесла Писареву скандальную известность. Это был настоящий политический и философский манифест левого радикализма. Писарев признал в обществе «борьбу между старыми понятиями и молодыми устремлениями». Удивительная метаморфоза: бывший паинька в отложном воротничке, послушный и робкий мальчик превратился в страстного борца с любым гнетом, семейным и государственным, в апологета освобождения личности, в яростного сторонника смены исторических вех.
 
Далее <…>. Власть наказывает дерзкого писаку. 2 июля 1862 года Писарев был арестован и препровожден в Петропавловскую крепость. Основание: статья-прокламация, написанная по поводу клеветнического навета на Герцена в брошюре некоего Шедо-Ферроти. Статью Писарева иногда называют «Молодая Россия», и она дышит гневом революционной прокламации:
 
«Тюрьмы набиты честными юношами, любящими народ и идею, Петербург поставлен на военное положение (в связи с загадочными пожарами. - Ю. Б.), правительство намерено действовать с нами как с непримиримыми врагами. Оно не ошибается. Примирения нет... Династия Романовых и петербургская бюрократия должны погибнуть... То, что мертво и гнило, должно само собою свалиться в могилу; нам останется только дать им последний толчок и забросать грязью их смердящие трупы» .
 
С учетом тогдашней амнистии Писарев был приговорен к заключению в крепости на 2 года и 8 месяцев. Всего же в Петропавловской крепости он провел 4 года, 4 месяца и 18 дней (из прожитых 27 лет и 9 месяцев). В заключении ему было разрешено «продолжить литературные занятия», и Писарев возобновил публикации в журнале «Русское слово». В «Русском слове» вышли 24 работы Писарева, написанные им в заключении, - по литературе и эстетике, истории, педагогике, естествознанию, основная и наиболее впечатляющая часть его наследия. Молодежь зачитывалась «Русским словом», журнал рвали из рук, а автор, ничего не подозревая о своей популярности, писал при свете коптилки. Он пропагандировал культ разума и считал, что только науки, точные знания способны решить проблемы «голодных и раздетых». Призывал бросить все силы на знания, на науку, на реальные дела, на просвещение, на подготовку необходимых реформ. И еще Писарев благодаря своему блистательному умению владеть словом умел насытить текст довольно прозрачными революционными намеками. А иногда писал и впрямую: «На стороне правительства стоят только негодяи, подкупленные теми деньгами, которые обманом и насилием выжимаются из бедного народа...»
 
18 ноября 1866 года Писарев был освобожден из крепости под поручительство матери и без права отлучаться из Петербурга. За ним было установлено «длительное наблюдение». Казалось, выйдя на свободу, Писарев с новой силой будет проповедовать идеи свободы и просвещения. Но вышло иначе. Оглушенный <…> свободой Писарев трудно входил в пореформенную журналистику (в 1861 году было отменено крепостное право). Все ожидали второго взлета писаревской мысли, но он не состоялся. Дальнейшие творческие планы остались нереализованными. Этому помешала к тому же несчастная любовь... Разбирая роман Достоевского «Преступление и наказание», Писарев успел осудить индивидуальный и массовый террор, проявил личный гуманизм и исторический оптимизм.
 
Писарев добился у власти права выехать на лечение в Дубельн, вблизи Риги, куда он поехал вместе с Марией Маркович и ее сыном Богданом. 4(16) июля 1868 года Писарев утонул в Рижском заливе. Ему шел 28-й год. Похороны состоялись в Петербурге на Волковом кладбище и вызвали огромное стечение народа. Все выступавшие на прощании были задержаны и высланы под надзор полиции: Писарев и мертвый оставался опасным для режима.
 
<…> Дмитрий Писарев был вождем молодежного движения протеста в русской культуре. Кое-кто называл это «писаревщиной». Но создатель «писаревщины» был энциклопедически образованным человеком. Он поклонялся только одному богу - свободе личности. Мечтал о том, что русский народ сбросит с себя многовековой экономический и политический гнет, сбросит с себя духовную рутину и станет просвещенным и окончательно цивилизованным. А ради конечных целей, по мнению Писарева, надо критиковать и обличать существующий режим, при этом он предупреждал: «Чтобы наше обличение было не клеветой на действительность, не камнем, брошенным в грешника, а осторожным и бережным раскрытием раны».
 
Размышляя о цензуре и постоянных запретах в России, Писарев писал: «Где царствует постоянный, неясный страх, там не может быть энергии, а политическая литература без энергии, без твердых гарантий, без самостоятельности неминуемо должна впасть в совершенное ничтожество».
 
Базарову некого любить, потому что вокруг него все мелко, плоско и дрябло, а он сам свеж, умен и крепок... для него нет ни деятельности, ни счастья...» Это «богатырь, которому негде повернуться, нечем дышать, некуда девать исполинские силы...»
 
Мысль и только мысль может переделать и обновить весь строй человеческой жизни» , - утверждал Писарев.
 

Источник: Московская Правда — Книга в Москве. — 2010. — 08 11. — № 243. — С. 5.