<...>Среди театральных легенд 30-х годов одна из самых светлых и праздничных – это ермоловский спектакль "Как вам это понравится" – одна из самых молодых шекспировских постановок тех лет. Здесь играла совсем молодая, даже юная ермоловская поросль. И сразу всплывают два имени, без которых история Ермоловского театра невозможна: это Николай Павлович Хмелев и Мария Осиповна Кнебель. Для обоих Театр Ермоловой – это не главное место работы и не главное место в жизни. Для Хмелева им был – прежде всего и больше всего – Художественный театр. Но вторая его ипостась – художественный руководитель, человек, создавший студию, которая одним из своих ответвлений стала частью нынешнего театра имени М.Н.Ермоловой. У Марии Осиповны Кнебель было два главных театра: Художественный, где она начинала работать, Центральный детский – и, конечно, ГИТИС. Но именно Ермоловский театр вновь дал ей пристанище тогда, когда в начале 60-х годов ее убрали с поста главного режиссера Детского театра.
 
<...> очень бы хотел посмотреть спектакль "Время и семья Конвей" Пристли 1940 года в постановке Андрея Михайловича Лобанова. Позднее, в 65-м году, Ермоловский театр снова возвращался к этой работе, этот спектакль шел с большим успехом. Лобанов, конечно, – это одна из самых загадочных и важных фигур второй трети XX столетия. Когда я вспоминаю, с каким трепетом и нежностью говорили о нем такие разные люди, как Андрей Гончаров, Леонид Зорин или Владимир Андреев, в посвященном ему сборнике, то понимаю, что в нем мы безвременно потеряли незаурядного режиссера, человека, который в самое неподходящее для этого время хотел сделать и делал в Ермоловском театре то, что удалось воплотить в полной мере лишь спустя десять лет Товстоногову в БДТ или Ефремову в Современнике. Постановки Лобанова – это мир углубленного, острого, психологического реализма. Я не застал так вдохновлявший всех спектакль "Старые друзья" Малюгина, поэтому не берусь о нем судить, а вот "Бешеные деньги", возобновленные в конце 60-х годов с некоторыми прежними исполнителями, игравшими еще в лобановской постановке 40-х годов, видел. И спустя двадцать лет после премьеры это был один из самых заметных спектаклей Ермоловского театра.
 
Первое поколение ермоловцев… Если говорить о том, кто был самый популярный артист театра за все время его существования, то можно, <...> назвать Георгия Вицина. К сожалению, он рано ушел из Ермоловского театра, и мало кто помнит его как драматического артиста. А вот из самых значительных актеров этого поколения сразу вспоминается целая плеяда: артист с несомненным трагическим дарованием Иван Соловьев. Молодые годы его я не застал, но вспоминаю его роль Хлудова в "Беге", Грозного в "Василисе Мелентьевой" в постановке Андреева, его композицию по Бунину "Грамматика любви". Это была фигура актерски <...> незаурядная. И конечно, первый артист Ермоловского театра конца 40-х – начала 50-х годов Всеволод Якут с его легендарным Пушкиным. Можно с иронией относиться к самой идее создания пьесы, где Пушкин говорит стихами Глобы, но, так или иначе, на Тверской, тогдашней улице Горького, самые заметные афиши и фотографии Театра Станиславского – это "Дни Турбиных", а Ермоловского театра – это "Пушкин". Вспоминая ряд работ Всеволода Якута 60 – 80-х годов, спектакли "Бал воров", "Дом, где разбиваются сердца", "Костюмер" и ряд других, понимаешь, что это был один из самых заметных артистов этого поколения в Москве, так же как и Леонид Галлис, Валерий Лекарев, как добившиеся, быть может, меньшей известности и популярности, но тоже чрезвычайно колоритные артисты Дмитрий Фивейский, Семен Гушанский и, конечно же, примы этого театра – красавицы Лариса Орданская и Ольга Николаева, а также удивительно острые, с неожиданной природой дарования актрисы Эсфирь Кириллова и Эдда Урусова. <...>
 
Ермоловский театр всегда отличало бережное и внимательное отношение к репертуару. Слов "занимать свою нишу" тогда не существовало в лексиконе, но театр шел своим путем, не соперничая ни с МХАТом, ни с Малым театром, ни позднее с Современником. Репертуар Театра Ермоловой – это всегда поиск незаигранной, незатрепанной классики, неожиданных имен. Ну кому бы пришло в голову в 45-м году, кроме ермоловцев, сыграть "Укрощение укротителя" Флетчера? И таких репертуарных находок было немало. Ермоловцы первыми после официального разрешения обратились к Достоевскому, был поставлен спектакль "Преступление и наказание". Если сейчас обращение к "Трем товарищам" Ремарка стало заметным явлением в Театре Современник, то представьте себе, чем это было в 1960 году, когда после долгого перерыва у нас издали этого автора. Для моего поколения, для тех, кто старше меня, он был чем-то вроде Маркеса и Булгакова одновременно. Это было, когда только начал издаваться Хемингуэй, и спектакль ермоловцев тогда стал до некоторой степени сенсацией.
 
Постановка пьесы "Сны Симоны Мошар" – это фактически первое обращение к Брехту после войны. Мало кто сейчас помнит эту пьесу Брехта и Фейхтвангера, но тогда, после премьеры, Арбузов написал: "Наконец-то Бертольт Брехт на московской сцене!" Кто открыл? Ермоловцы. Если говорить о дальнейшем движении, то здесь я вспоминаю чудную пьесу Эдуардо Де Филиппо "Суббота, воскресенье, понедельник".
 
Недавно РАМТ поставил "Сотворившую чудо" Гибсона, а первым в 1962 году ее открыл Ермоловский театр. Здесь обращались к драматургии Горького тогда, когда она была не очень популярна: "Последние", "Дети солнца", "Дачники", "Достигаев и другие" – все эти пьесы в разные годы были поставлены на ермоловской сцене. Сейчас Жан Ануй у нас может соперничать из западных авторов с Теннесси Уильямсом и насаждается как Софронов в 40-х или Гельман в 70-х, а открытием стал ермоловский спектакль "Бал воров" наряду с "Антигоной" в Театре Станиславского.
 
Пьесу "Бег" Булгакова открыла зрителям постановка Андрея Александровича Гончарова на сцене Ермоловского театра. Проза Анчарова "Теория невероятности", одна из первых постановок "Стеклянного зверинца" Теннесси Уильямса, забытая к тому времени пьеса Тургенева "Месяц в деревне" – все это Ермоловский театр.
 
Начиная с 70-х годов, когда театр возглавил Владимир Андреев, почти каждый сезон ермоловцы обращались к той или иной малознакомой или забытой пьесе. Для меня, как для зрителя, театроведа, критика, это всегда было какое-то репертуарное открытие: "Вся королевская рать" Роберта Пенна Уоррена, "Золотой мальчик" К. Одетса, долгие годы не ставившаяся пьеса Островского "Не в свои сани не садись", "Грамматика любви" И. Бунина, "Играем Стриндберга" Ф. Дюрренматта, обращение к драматургии Астафьева ("Черемуха") и к прозе Распутина. … Я уже не говорю о роли Ермоловского театра по отношению к драматургии Вампилова: первые постановки в Москве "Старшего сына" и "Прошлым летом в Чулимске". В конце 70-х – "Утиная охота". Представляю себе, чего это тогда стоило! Продолжать этот список можно очень долго. Достаточно посмотреть и на сегодняшнюю афишу, чтобы увидеть, как гибко и интересно работает театр вот уже несколько десятилетий.
 
<...>
 
Я вспоминал спектакль "Сны Симоны Мошар", назвал драматурга, но не назвал режиссера. А ведь постановщиком этой работы был Анатолий Васильевич Эфрос – тогда молодой режиссер, только-только прославившийся своими розовскими спектаклями. За два сезона он поставил уже названную мной пьесу Брехта и пьесу Володина "В гостях и дома". Может быть, это были не самые лучшие спектакли Эфроса, не лучшая пьеса Володина, но эти работы сыграли определенную роль в судьбе театра и еще одной краской, еще одной возможностью позволили открыться ермоловцам. А кроме того, эта работа открыла изумительную актрису Елену Королеву, тогда еще студентку Щукинского училища, сыгравшую главную роль в "Снах Симоны Мошар". Тогда было ощущение, что родилось неожиданное новое имя. Королева уходила в Художественный театр, но потом вернулась туда, где ее открыл Анатолий Васильевич Эфрос.
 
Стоит вспомнить и незаурядное имя Александра Шатрина. Сейчас это имя, быть может, мало кому что скажет, кроме историков театра, но в конце 50-х годов он назывался в числе таких, как Ефремов, Эфрос, Львов-Анохин… Его приглашал Художественный театр на постановку "Иркутской истории" А. Арбузова, которую он довел до прогона. Он удачно работал в Театре Советской Армии, и за то время, которое возглавлял Ермоловский театр, им было поставлено много очень интересных спектаклей: "Мой друг" Н. Погодина, "Игра без правил" Л. Шейнина, "Сотворившая чудо" У. Гибсона. Его "Суббота, воскресенье, понедельник" – одна из самых удачных работ по пьесе Де Филиппо в Москве. Спектакль шел очень долго, лет шестнадцать.
 
<...> современная жизнь Ермоловского театра прежде всего связана с именем Владимира Алексеевича Андреева, который с небольшим перерывом возглавляет его вот уже тридцать пять лет. А до этого времени фактически уже лет двадцать он был ведущим актером: главные роли в "Трех товарищах", "Теории невероятности", Голубков в "Беге", "Лейтенант Шмидт" – все эти работы предшествовали тому, что Андреев стал главным режиссером Ермоловского театра и через год-два возглавил кафедру актерского мастерства в ГИТИСе.
 
Если говорить об актерах, то нельзя не вспомнить тот ансамбль, который складывался у второго поколения ермоловцев, где вспоминаются ушедшие Юрий Медведев, Александр Васильев… Ермоловский театр всегда славился своими красавицами. Как не вспомнить Наталью Архангельскую, Евгению Уралову, Ольгу Фомичеву… Вообще цену актерской индивидуальности в Ермоловском театре знали всегда. Пусть актеры приходили, уходили, но Наталья Фатеева, Виктор Павлов, Алексей Жарков, Александр Михайлов, Станислав Любшин когда-то работали именно здесь. Уйдя из Таганки, между своих блужданий и странствий несколько сезонов проработал в Театре Ермоловой Александр Калягин. Здесь он сыграл свой моноспектакль "Записки сумасшедшего". А какой ансамбль был в "Стеклянном зверинце"! Этот спектакль ставила дипломница ГИТИСа Каарин Райд, там играли Эсфирь Кириллова, Александр Калягин, Виктор Лакирев и Екатерина Васильева. И открыл Екатерину Васильеву именно Ермоловский театр. Не могу не назвать Александру Назарову, Ольгу Селезневу, Валерия Еремичева, Алексея Шейнина, Бориса Быстрова, Ирину Савину, Наталию Потапову, Светлану Головину… Театр впитывал в себя разные школы, разные направления. И Андреев продолжает собирать лучшую молодежь, своих учеников, свою поросль, как продолжает он подбирать и индивидуальности среди режиссеров.<...> последняя премьера театра – это работа ученика А.Гончарова, режиссера Сергея Голомазова.
 
Архитектура здания Театра имени М.Н.Ермоловой настолько привычна глазу москвича старожила, что на этом месте я не могу себе представить что-то другое. У этого театра феноменальное, исключительное местоположение – пост № 1, – дальше только Кремль. Почта и телеграф уже позади. От первого детского посещения спектакля "Клуб знаменитых капитанов" до последних премьер этого театра – пятьдесят лет моей жизни, как и жизни очень и очень многих москвичей. Ермоловскому театру удалось оправдать это место, суметь достойно жить на протяжении всей своей восьмидесятилетней истории. Он проходил непростой период в конце 80-х годов, когда ушел Андреев и пришел Валерий Фокин. Юбилейная статья – это не место для анализа, полемики или дискуссии. Были свои несомненные удачи и в ту пору. Спектакль "Говори" Фокина получил Государственную премию и стал заметным явлением 80-х годов. Но самое главное другое: Андрееву удалось залатать те трещины, которые образовались в коллективе, в товариществе актеров. Тут есть два пути: можно стараться их расширить, сделать так, чтобы они стали непроходимыми, или, наоборот, пытаться зарастить. Андрееву поразительным образом удалось сделать то, что до сих пор не удается сделать ни в СНГ, ни в других распавшихся образованиях. Думаю, что бесповоротно. Пришло уже несколько поколений актеров, которые вообще про эту трещину не думают и спокойно работают, вовсе не зная о том, что происходило в театре пятнадцать лет назад.
 
Андреев не гонится за ложными маяками. Если он приглашает зрелых артистов с несомненной кинематографической известностью – в качестве примера приведу Владимира Заманского, который сыграл в таких спектаклях, как "Бедность не порок" и "Нахлебник" в начале 90-х годов, – то в тот период это было чрезвычайно важно и для театра, и для Заманского, и для зрителя. Андреев сумел прожить в условиях дикого рынка, не идя у этого рынка на поводу. И это тоже, мне кажется, одно из достоинств того пути, который избрал Театр Ермоловой.

Источник: Культура. — 2006. — 23 03. — № 11. — С. 14.