Марлен Хуциев – кинорежиссер, который... Нет, не так. Марлен Хуциев – замечательный кинорежиссер, который... Нет, опять не так. Марлен Хуциев – этот тот человек, без которого не состоялось бы отечественное кино. Советское, российское, русское – да как его ни назови – ему без Хуциева не хватило бы той поэзии, без которой кино не может быть Искусством с большой буквы. Кино – искусство грубое, закаленное стрекотом камер, бесконечными дублями, безжалостными крупными планами, ножницами монтажера, капризами погоды... <...> из отечественных режиссеров прорваться сквозь этот мощный прозаический заслон удалось Тарковскому да Хуциеву. На этой неделе в Доме кино праздновали 80-летие Марлена Хуциева, главного поэта нашего кино.
 
Вершина Хуциева – это все же «Июльский дождь»,<...> один из лучших фильмов советского и российского кинематографа. Фильм чуть было не положили на полку – за то, что в нем было такое неуместное для кино тех лет ощущение свободы, такое удивительно честное деление на ценности настоящие и мнимые, на жизнь настоящую и кажущуюся. За то, что была в нем непередаваемая поэзия, которую почти невозможно выразить словами, как нельзя своими словами пересказать стихи. Ну как объяснишь, например, почему кадры утренней, мокрой после дождя Москвы с разъезжающимися из парка «на работу» троллейбусами можно смотреть нескончаемое число раз, смотреть завороженно и силиться найти ответ? Или как рассказать про то чувство радости и тревоги, счастья и беспокойства, которым окутана «Застава Ильича», пусть порезанная и покореженная тогдашней цензурой и вышедшая под названием «Мне двадцать лет»?
 
Все, кто выступал на юбилейном вечере Хуциева в Доме кино, так или иначе пытались ответить на эти вопросы. Но в искусстве есть вопросы, на которые дать ответы можно только объяснением в любви. Впрочем, любой день рождения, любой юбилей на то и существует, чтобы признаваться в любви. Министр культуры и массовых коммуникаций РФ Александр Соколов, руководитель Федерального агентства по печати Михаил Сеславинский и вице-мэр Москвы сделали это по-чиновничьи весомо. Руководитель Федерального агентства по культуре и кинематографии Михаил Швыдкой – с присущим ему вербальным изяществом и одновременно еще более весомо, пообещав финансировать все фильмы Хуциева, не важно о чем и не важно сколько. <...> Соколова уже не было в зале, когда ведущий вечера Сергей Шакуров объявил «выход» главы Федерального агентства: «Цени начальника – следующий может оказаться хуже. Слово имеет Михаил Швыдкой». Те, кто понял, зааплодировали.
 
Держа огромный букет красных роз на плече подобно гранатомету, выскочил на сцену (словно и не ему самому недавно 80 стукнуло) давний и преданный друг Хуциева Петр Тодоровский. Вместе начинали – страшно сказать – без малого шестьдесят лет назад. Тодоровский снимал как оператор «Весну на Заречной улице», снимался в картине «Был месяц май». Прошел всю войну. А Хуциев не воевал. И для него это – до сих пор боль, не отпускает чувство вины перед одногодками, что пошли воевать и не вернулись. И опять, в который раз, попытался он об этом сказать – на этот раз своему ближайшему другу, перед всем залом. А друг легкомысленно перебил: «Ладно, давай поцелуемся». И правильно сделал. Зачем об этом? Какая такая вина? У Хуциева было свое оружие против той войны – кинокамера, а это оружие мощное, дальнобойное. Сколько лет прошло, а разве много появилось таких правдивых фильмов о послевоенной жизни, как «Два Федора»? <...> именно этой картиной Хуциев открыл нам Василия Шукшина. А «Был месяц май» – разве много в 70-е снималось такого честного кино о войне, о памяти, о забвении и незабвении? Так что пора бы уж Марлену Мартыновичу на сей счет успокоиться – как художник он сделал все, чтобы кошмар не повторился.

Источник: НГ Антракт. — 2005. — 09 12. — № 35. — С. 13.