Когатько, Д.Г., Тхакахов, В.Х. Русское как символический ресурс современной российской идентичности [Текст] / Д.Г. Когатько, В.Х. Тхакахов // Российская идентичность: культурно-цивилизационная специфика / Д.Г. Когатько, В.Х. Тхакахов ; науч. ред. А.О. Бороноев. - СПб. : Алетейя, 2010. - С. 84-100. - (Серия "Русский Мiръ").
 

Значительный период советской и даже постсоветской истории категория "русское" являлась объектом подозрений, скепсиса, критики, реконструкции в науке и идеологии. Русское преимущественно связывалось с имперским прошлым России, с великодержавным шовинизмом и национализмом. Русское отождествлялось с отсталостью (социально-экономической, культурно-цивилизационной, политической), консерватизмом и отрицательным ресурсом.
 
Русофобия - мейнстрим последних веков истории России. По существу был произведен социальный и культурно-цивилизационный обмен русского как национального на советское как интернациональное. Здесь советское, мобилизуя ресурсы русского, выступило инструментом реализации очередного отечественного проекта модернизации общества, культуры и идентичности. Цена проекта - прощание с русским как отдельным, самодостаточным и доминирующим явлением, определявшим в имперский период культурную идентичность. Официально подобный разрыв обосновывался необходимостью преодоления вековой отсталости, проблем догоняющей цивилизации, наследия царского колониализма.
 
Ключевая прогрессия в развертывании "русского" приходится, на наш взгляд, на первую половину двухтысячных годов. Политически это сопрягается с периодом первого президентства В.В. Путина. Экономически отсчет формирования активного интереса к "русскому", особенно как к бренду, совпадает с временем благоприятной конъюнктуры на основные статьи экспорта России, либерализацией и стимулированием отечественной деловой активности. <...> Данные процессы имеют определенное восприятие в общественном сознании граждан России. Люди понимают, что на глазах одного поколения формируется возможность преодоления вековой цивилизационной проблемы - проблемы отставания и догоняющего развития. Одновременно с этим появляется стойкое убеждение в реальности иного, невестернезированного, пути развития (что успешно доказали японская модель, корейский и китайский прорывы, турецкий "марш", а также успехи стран Юго-Восточной Азии). Впервые за долгий период достижения России, имеющие кумулятивный эффект, сопрягаются не только с успехами исключительно государства, но и с личными историями его отдельных граждан, реализовавших себя в различных областях общественной жизни страны (бизнесе, спорте, науке, технике, культуре). Последнее десятилетие - это противоречивое, но явное движение индивидов и групп по пути вертикальной и горизонтальной социальной мобильности. Наряду с представителями государственного, номенклатурного, корпоративного капитализма в стране появилось преимущественно на уровне среднего и малого бизнеса существенное количество людей, "сделавших себя". Одной из иллюстраций сказанного является активное символическое использование этнонима "русское" в корпоративной топонимике и, в частности, в названиях фирм, брендов и других продуктов. Циркулирующих в экономическом и культурном пространствах.
 
Резкая актуализация "русского", рост спроса и предложения на "русское" определяется также следующим обстоятельством. Дело в том, что в соответствии с современным отечественным законодательством существует четкая регламентация, прямой запрет на коммерческое использование слова "российское" в составе наименования продукции или услуги (символики, атрибутов, брендов и т.п.). В настоящее время российское - это символическое пространство, где
безраздельно господствует официальная государственная власть. ( Необходимость предоставить гражданам и общественным структурам права демонстрировать официальную символику в официальных ситуациях один из авторов ранее подробно обосновывал (См. Когатько, Д.Г. Российская идентичность как культурно-цивилизационный феномен : автореф. дис. ... степени канд. социолог. наук. - Спб., 2007. - С. 19-20). В 2008 г. Государственная Дума РФ приняла решение узаконить широко распространившиеся социальные практики негосударственных агентов символически использовать российский флаг. ) <...> Монополия на российское. Формируя социальные дистанции между государством и обществом, препятствует процессу плавного конструирования общероссийской идентичности в символическом поле российской цивилизации. Появившийся запрос со стороны граждан на сопринадлежность к российскому не может не быть реализован. Последнее осуществляется в пространстве русского. Здесь уже никто ничего не регламентирует, не контролирует, не запрещает. Это приватное, негосударственное пространство, в котором чувства, эмоции. Фантазии, практики творчески и рутинно воплощают представления агентов о современном русском.
 
Список наименований отечественных компаний, брендов, торговых марок продукции, символов с использованием
этнонима "русское" нескончаем. ( Список, включающий 125 русских топонимических названий, составленный В.Х. Тхакаховым, см.: Российская идентичность: культурно-цивилизационная специфика / Д.Г. Когатько, В.Х. Тхакахов ; науч. ред. А.О. Бороноев. - Спб. : Алетейя, 2010. - С. 88-91. ) <...> Рост интереса к русскому как перспективе (в экономическом, социальном и культурном смыслах) - это движение "снизу", специально не сконструированное традиционным активатором отечественных трендов - политической властью (в лице государства, правящего класса). В этом, на наш взгляд, одна из ключевых особенностей момента. Считается, что в России трансформация обычно инициируется и поддерживается преимущественно сверху. А ныне мы имеем обратный тренд - "снизу и вширь". Развертывается некая цепная реакция, когда одни агенты начинают свою символическую игру первыми, другие вступают в нее, поддерживая и расширяя символический мейнстрим, подражая образцам, но уже каждый на своем поле. В итоге общее пространство русского расширяется, содержательно являя собой эклектику - реальное творчество представителей и носителей экономического и культурного капитала. Что общего например, между бизнес-компанией "Русские фермы", кинодрамой "Русские братья", антикварной галереей "Русские сезоны", рыбопродуктами фирмы "Русское море", торговым домом "Русские автобусы", моделью сейфовой двери "Русский князь" и коктейлем "Черный русский / Black Russians"? При ответе на подобный вопрос можно привлекать различные инструменты, существующие в научном поле и традиции социологии. Можно, например, ориентироваться на методологию анализа социокультурных форм, разработанную
П.А. Сорокиным. ( См.: Сорокин, П.А. Социальная и культурная динамика [Текст] / П.А. Сорокин. - Спб., 2000 ) Перспективно и социологическое объяснение в рамках понимающей социологии М. Вебера (понятие социального действия).
 
Сорокин, как известно, разработал классификацию основных форм интеграции
элементов культуры. ( Там же. - С. 22-34. ) Последние могут составлять пространственное или механическое соседство; ассоциацию, которую порождает какой-либо внешний фактор. Интеграция может носить причинный или функциональный характер. Элементы культуры могут быть связаны логико-смысловым единством. В нашем случае концептуально и методологически интерес представляют последние две формы взаимосвязи элементов культуры как объяснительные перспективы, способствующие пониманию процесса современного развития русского. На первый взгляд, список этнонимических названий, который анализируется в настоящем исследовании и который сознательно составлен бессистемно, может представлять собой собрание элементов, находящихся в механическом соседстве или же в ассоциации, детерминированной извне. Что же может связывать и объединять агентов "русского" в экономическом и культурном пространстве современной России? Ясно, что многие из них лично не знакомы друг с другом; для большинства из них нехарактерна договоренная стратегия выбора имени и идентичности.
 
Во-первых, их всех объединяет социальное время, в континууме которого они смогли переструктурироваться, обрести новые смыслы, новые имена и новые представления о дальнейшем пути развития. Часть агентов из представленного списка присутствуют на рынке с девяностых годов, но только относительно недавно они решили сменить свое название (имя), продолжив свою деловую и культурную активность в новом символическом пространстве. Генезис процесса совпадает с постельцинским периодом в истории страны и становления российской идентичности в ее различных формах. Другая часть агентов, создавая новые продукты, изначально акцентировала внимание на ресурсные перспективы "русского" как бренда ("Русские маширны", "Черный русский", "Русский продукт (Овсяная каша)", "Русский лед (водка)" и др.).
 
Во-вторых, полагаем, что большинство из них неявно объединяет общая социальная мечта - русская мечта о самостоятельном создании современной собственной (индивидуальной и коллективной) национальной жизни. Это русская мечта об окончательном преодолении отставания по ключевым направлениям и комплекса ущербности, неполноценности и вторичности. Запрос на отечественное возрождение (модернизацию) не только витает в воздухе, он начал реально воплощаться в социальной практике, отвечая ожиданиям широких слоев российских граждан. Данная мечта имеет позитивное начало, т.к. ориентируется на изобретение в перспективе собственных национальных продуктов - экономических и культурных. Особенность современного русского этапа, в отличие от периода девяностых, в иных экономических, социально-политических и культурных основаниях. Ранее российское общество функционировало в парадигме выживания, в условиях "дикого", нецивилизованного капитализма, когда понятие "новое русское" выступало синонимом криминальности, безвкусия, малообразованности, компрадорства и невежества. Постепенно Россия переходит на путь самостоятельного, самодостаточного и зрелого развития. Современные "новые русские" и "новое русское" - продукт постельцинского подъема в стране, всплеска деловой активности, потребительского бума и поисков современных оснований и ресурсов российской идентичности.
 
В мейнстриме русского имеют место и банальное подражательство, и имитационные практики, когда ориентация на русское носит квазихарактер. Здесь позитивный ресурс пытаются трансформировать в
симулякр. ( Симулякр - ключевое понятие постмодернистской социологии Ж. Бодрийяра - инструмент анализа современной эпохи, в которой господствуют код и симуляция, а знаки не отражают реальности. (См.: Бодрийяр, Ж. Символический обмен и смерть [Текст] / Ж. Бодрийяр. - М., 2006. - Разд. II.) )
 
Наряду с экономическими успехами России ( Нагрянувший финансово-экономический кризис принципиально не меняет общего уровня и направления подъема ВВП, расширения доли российского присутствия в различных сегментах мирового рынка и т.п. ) стимулирующую роль в расширении символического пространства русского играют и иные достижения страны и ее отдельных граждан. Одним из таковых является пространство большого (профессионального) спорта.. <...> Конструируя свои собственные индивидуальные биографии и реализуя целерациональные стратегии, элита российского спорта одновременно мотивирует широкие слои детей и тинэйджеров в активизации self making практик, а взрослых граждан - в вере в возрождение страны и формировании общей идентичности, основанной на сопринадлежности к успеху.
 
Имеет место и определенный диссонанс, когда русское используется в качестве интолерантного и узко регионально-территориального ресурса в социальном взаимодействии футбольных фанатов в России. <...> Ориентация на русское имеет ряд противоречащих и взаимоисключающих друг друга тенденций. Одна из них - узкоэтнический национализм, когда категорию "русское" пытаются максимально ограничить: антропологически, социогеографически, генетически и даже культурно-цивилизационно. Здесь имеет место локальный, "местечковый" изоляционизм, стратегически бесперспективный и тупиковый. Кроме того, отсутствует истоическая традиция конструирования русского на подобной основе. Однако следует понимать, что новоизобретенное русское, его новая интерпретация в локальной "упаковке" - это социальный факт, формирующий запрос потребителя русского именно в данном контексте. Известно, также, что потребитель может ошибаться в своих представлениях о границах и субстратной основе русского. Великие люди России (Л.Н. Гумилев, Д.С. Лихачев и др.) пытались
обращать внимание именно на данное обстоятельство. ( См.: Лихачев, Д.С. Заметки о русском [Текст] / Д.С. Лихачев. - М., 1984. )
 
Вопрос о том, что и кого считать русским, тесно связан с социальным временем и пространством. Самый простой и однозначный ответ на данный вопрос до сих пор воспроизводится в рамках западноевропейской цивилизации: русские - это все, кто из России или живет в ней ("Russians"). Более сложны по структуре и нюансам внутренние ответы, рожденные мыслителями России. В традиции А.С. Пушкина и Ф.М. Достоевского "русскость" и "русское" трактовались как "народность", "народное". Г.В. Флоровский, П.Н. Милюков "русскость" определяли через "православие".
 
В досоветский, царский период истории России понятия "русский" и "росскийский" использовались вне этнического контекста, нередко в качестве синонимов. Можно утверждать, что доминировало представление о русском как культуральном (линия П.Б. Струве), русскими считаются все,
кто участвует в русской культуре. ( Современные эмпирические исследования ИСИ РАН подтверждают устойчивость традиции культурного детерминизма в категоризации "русского и "русских". См.: Российская идентичность в условиях трансформации: опыт социологического анализа [Текст]. - М., 2005. - С. 80-81. ) Культурные границы русского и этнические границы русского достаточно четко дифференцировались. Нынче мы дрейфуем между этническим и культурным, между этнокультурным и национальным (гражданским) пониманием русского. Промежуточный итог - доминирующее представление о русском - определяется исходом борьбы в ключевых полях социального пространства российского общества: экономическом, политическом и культурно-символическом. Конструировать новую идентичность в условиях недомодернизированной страны, в условиях императивов глобализации и постмодерна, в условиях идеологического принуждения к денационализации и тотального скептицизма по отношению к ресурсам собственного и самобытного развития - задача сложная, но перспективная. Современные вызовы - убедительный аргумент в правомерности воспроизводства и конструирования отечественной идентичности как особого культурно-цивилизационного феномена.
 
Социолога, выражающего благопожелания, могут воспринимать как ученого, рассуждающего в категориях должного. Это проблема старого позитивизма, который пытался дистанцироваться от личностных пристрастий к социальному. Желание узнать о происходящем и желание его развития в определенном направлении не противоречат друг другу. Следует отметить, что рассматриваемый процесс (расширения "русского") не имеет современных аналогов внутри российского социокультурного пространства. Нельзя, например, говорить о расширении татарского, аварского, чеченского, черкесского, карельского, осетинского, чувашского, бурятского, и т.п., символически воплощенных в различных артефактах. Этнизация здесь может иметь место (и реально она осуществляется), но в иных формах. Символическое использование этнонима является второстепенным и периферийным. Местные этнонимы не используются (как в случае с "русским") в качестве брендов в экономическом и культурном пространствах.
 
Еще на один из смыслов расширения пространства "русского" следует обратить внимание. Возможно, что в результате данного процесса русское будет дрейфовать в направлении деэтнитизации и в сторону национализации, все более приобретая надэтническое, гражданское измерение. В итоге, достаточно четко этнокультурный и национальный смыслы "русского" будут дифференцированы. Дело в том, что многие компании в названии которых присутствует этноним "русское", свой выбор определяют принадлежностью к стране, а не к этничности
как группе по происхождению. ( Телефонный опрос некоторых бизнес-структур в целом подтвердил нашу гипотезу о времени, основных причинах и об автопредставлениях агентов о значении этнонима "русское" в названии предприятий и организаций, которые они представляют. Фирма "Русские деревья" присутствует на рынке с середины 90-х гг. XX века, однако решение переименовать компанию возникло только в 2006 году. По словам руководителя, в названии акцентируется внимание на стране, регионе происхождения посадочного материала, которым они торгуют, - это отечественные сорта хвойных и иных пород деревьев. На вопрос о том, как повлияло на их решение присутствие сходных имен с использованием этнонима "русское" на рынке, он сослался на фирму "Русские газоны". ) Здесь "русское" выполняет представительские функции. Оно позиционируется в качестве бренда. Желание сформировать новую торговую марку, используя популярный символ,оказавшийся в центре модернизационного подъема, приобретает характер цепной реакции, когда этноним присваивается агентами, действующими в различных полях пространства (экономическом, культурном и др.).
 
Лидерами в современном конструировании "русского" выступают Москва и Санкт-Петербург. Подавляющее большинство агентов "русскости" имеют отечественное мегаполисное происхождение. Два главных города страны (две столицы - нынешняя и бывшая) изобретают, реконструируют и ретранслируют новые смыслы "русского"; создают на данной основе материальные и символические продукты. Агенты конструирования "русского" - это наиболее успешные урбанпространства в современной России. Можно говорить и об определенном росте эстетического отношения к "русскому". Основными лозунгами данного процесса, как нам представляется, являются лозунги-девизы: "Русское - прекрасно!", "I love Russians", "Русское - это круто". Эстетическое отношение вызывает положительные эмоции и чувства, когда люди, ориентирующиеся на русское, испытывают удовольствие и наслаждение от самого процесса приобщенности к пространству русского.
 
Эстетизация "русского" обеспечивается соответствующей символической поддержкой носителями культурного капитала. Например, когда в конце восьмидесятых годов в СССР на музыкальном небосклоне появилась группа "Русские", то реакция аудитории была достаточно вялая. Но уже такие музыкальные группы, как "Белый орел", оказались на вершинах музчатов: появился запрос публики на подобное творчество. Понятно, что патриотический саунд базируется на воспевании "русского". Усиливаются ресурсные возможности русского, творчество таких групп, как "Калинов мост", создающих самобытный продукт в пространстве отечественной рок-культуры.